В поисках эликсира вежливости и неподкупности

Твердо укоренилось представление, что чиновник в России всевластен, алчен, циничен и способен к воспроизводству. Чтобы, очевидно, потрафить общественному мнению, ученые мужи придумали несколько способов загнать чиновника в жесткие рамки. Здесь и кодекс чести, и закон о государственной службе, и обязанность отвечать в установленные сроки на жалобы и заявления, ежегодно отчитываться о доходах и имуществе. На ограничение соблазнов чиновного класса направлены и антикоррупционные меры. Казалось бы, хватает с лихвой.
Ан нет, Министерство юстиции России подготовило очередной циркуляр, призванный поставить чиновника по струнке. Оно разработало порядок работы специальной комиссии, которая должна появиться в каждом ведомстве и держать чиновника в страхе – попробуй нарушить этику! Ну и вслед за этим появляется еще один проект – типовой кодекс поведения чиновников. Вышеназванные комиссии будут «казнить или миловать» – в зависимости от характера совершенного проступка. Что же такого может себе позволить, вернее, не позволить, столоначальник?
Он должен быть вежливым и корректным, не грубить и не проявлять заносчивости, высокомерия. Он должен быть терпим, лоялен и невозмутим, не брать подношения, не пристраивать родственников в теплые места и т. д., и т. п. Словом, если не ангел во плоти, то уж образец смирения, всепрощенчества и любви к ближнему и дальнему, точно. Сразу хочется броситься к полке с классикой и найти подходящий литературный персонаж. Вот, скажем, Акакий Башмачкин. Или Макар Девушкин. Бедные, мелкие чиновники, загнанные жизнью и своим малодоходным существованием. Нет, не то. Ага, нашлось. Одноактная чеховская пьеска-шутка под названием «Юбилей».
Там некая тетушка-старушка пришла, правда, не к чиновнику, а к банковскому председателю правления, с нижайшей просьбой – у ее мужа, находящегося на лечении, вычли из жалованья 24 рубля 36 копеек, и она просит вернуть эту сумму, потому как женщина она бедная, и по причине душевного расстройства «поутру пила кофей без всякого удовольствия». Вся соль пьесы в том, что старушка пришла совсем не по адресу, и председатель правления пытается ей это объяснить. Но визитершу это нимало не смущает, она просит лишь об одном – чтобы ей возместили разницу, а кто это сделает, ей без разницы. То, как вел себя в этой ситуации председатель правления, он же Андрей Андреевич Шипучин, и может служить неким образцом поведения чиновника в случаях прихода особо настойчивых просителей-заявителей. Его долготерпение и выдержка попросту эталонны. А когда Андрей Андреевич уже не знал, как отделаться от назойливой старушенции, он просто отдал ей свои деньги, с чем та вполне была согласна.
Но вернемся в наши времена. Складывается впечатление, что в поисках «эликсира вежливости и неподкупности» для наших столоначальников верховная власть начинает несколько чудить. Словно хочет отделить конфетки от фантиков, и чтобы фантики при этом не пахли конфетами. Как будто непонятно, что в стране, где все пронизывают денежные отношения и сугубо прагматичный расчет, чиновники встроены в эти отношения так же органично, как орешки в щербет.
Им остается либо выпасть из этой сладкой массы, то есть уволиться, либо крепить эту массу своим посильным участием со всеми обязательными действиями. И чиновник всеми силами цепляется, держится за свое место. Он исполнит все циркуляры, все инструкции и обязанности, лишь бы сохранить место и сохраниться. Он не будет хамить, ругаться и выталкивать надоевшего просителя. Он все стерпит. Но что это даст обществу в итоге – большой вопрос.

Дата публикации: 02-09-2010 Автор: